Вообще говоря, девочка не должна предаваться самоуничижению в людных местах. Об этом мне давно говорили женские журналы, и в конце концов я с ними согласилась. Если девочка будет предаваться самоуничижению в людных местах, мальчики поверят, что она и вправду никуда не годится. И не женятся на ней. Потому что мальчики очень доверчивые – всему верят, что ни скажи. То есть, они, может, проницательны аки Шерлок Холмс и по жизни не верят ни единому твоему слову – но этому непременно поверят. Страсть как обидно, ага.
Но поскольку я, кажется, не собираюсь замуж ни за кого из присутствующих, думаю, мне можно ныть хоть не переставая. И я буду.
Меня окончательно заел комплекс неполноценности. Виной всему – девушка Яна. Или Тёмная. Или ещё кто-нибудь. С неделю матушка Рашелька была забегамшись, Выглядела как чучелко в джинсах, косметикой не мазалась и даже хвостик завязывала криво – потому что некогда. И чувствовала себя хорошо. А вчера вырядилась в красивое платье с цветочками, мордочку намазала – и чуть не подохла, пока вернулась в норку. Потому как восстала давняя проблема: ну не могу я ходить по улицам в красивых платьях. И вообще в платьях. Так и кажется, что все прохожие думают «Чмо, а туда же. Напялило платье и думает, что оно теперь королева». Хотя прохожие, скорее всего, ничего такого не думают. И вообще им не до меня. И внешность у меня самая обычная, не сказать, чтобы уродская. Только ведь объективная реальность ни фига не решает.
В отрочестве я была очень страшной девочкой. Весила под центнер, была сплошь покрыта прыщами, а одевалась так, что просто мама дорогая… Словами не описать, но вполне показателен факт – когда я пришла в школу в прозрачной, но вышитой украинской сорочке, под которой был хлопчатобумажный розовый топик в чёрную звёздочку, в разваливающейся джинсовой юбке с очень стильными, на мой взгляд, заплатками и в лаковых чёрных лодочках, классная руководительница сказала: «Молодец, ты стала гораздо лучше одеваться». Одноклассники надо мной смеялись, обзывали толстой и всякими другими словами.
Но классу к десятому я, видимо, с тоски, истлела до 50 килограммов при росте метр семьдесят, прыщи закончились, я завела красивое платье, косметичку, маникюр и туфли на шпильке. Так вы думаете, меня кто-нибудь полюбил? Конечно, кроме пары незнакомых педофилов и учителя истории, отметивших мою неземную красоту. А злые одноклассники как ни в чём ни бывало продолжали обзывать меня толстой и не дарить подарки на восьмое марта. Единственная радость – мне удалось зарядить в глаз остро отточенным каблуком одному особенно вредному мальчику. Глаз, правда, остался на месте, а то бы меня ещё и в колонию какую-нибудь упекли, всю такую красивую и неприспособленную к жизни. Но мальчик отстал, даа… И дырка тоже была красивая. А вообще-то драться на каблуках неудобно, поэтому большую часть боёв я всё-таки проиграла.
В общем, мне с тех пор очень сложно притворяться нормальным человеком и носить приличную одежду. Колбасит меня в ней и корёжит так, что шагу не ступишь. А ходить как пугало мой организм вполне согласен. Говорит, органично себя чувствует. Потому что ощущаю я себя жутким монстром, хоть ты тресни. И никакая логика меня не берёт. Как на компромисс, организм соглашается на костюм готишного пугала. В костюме готишного пугала я выгляжу неплохо. Хоть и дико, но красиво. Но летом в нём жарко. И как эту проблему решать – ёж его знает.